четверг, 6 октября 2016 г.

Историки бьются за Русь

Андрей Фурсов. Великая история Великой Державы. Древняя Русь.
"У нас никогда не было феодализма". 



В дополнение к пониманию Руси:


Города мастеров

 

Мы с вами привыкли к тому, что наш край – тихая провинция, страна вечнозелёных помидор, где 3 месяца в году холодно, а 9 месяцев очень холодно. Среди тех, кто не занимается историческими исследованиями, и даже среди историков бытует и такое мнение, будто всё более-менее значительное в здешних местах появилось только во второй половине 20 века, а до этого жизнь была унылой и тяжкой.

Что касается помидор и холода – всё верно, а в остальном не соглашусь. Наша земля хранит много тайн и загадок. Среди них одна из самых значимых – культура древних городов, которые расположены на территории нашего края. Причём, дело не только в самом факте их существования. Факт никто не оспаривает. Непонятно другое – как они выглядели, чем тут люди жили и, главное, кто эти города населял? И последний вопрос – почему всё это никому кроме историков не интересно?

Эти четыре вопроса являются тем более загадочными, потому, что ни прессой, ни широкой общественностью они не обсуждаются. Об этом не пишут в газетах, не говорят по местному телевидению, и в краеведческом музее вы ничего о цивилизации древних городов не увидите. Тема настолько обширная и интересная, что её невозможно уложить в рамки одной статьи. Давайте сначала проясним первые 2 вопроса: как выглядели те города, и чем они жили?

Городища и стоянки

Итак, на территории Удмуртии, Кировской области, Татарстана и Пермского края (далее – Прикамье) найдено множество остатков укреплённых поселений. Значительная часть их датируется 10-13 веком. В археологии их принято называть «городищами».

Прежде чем двигаться дальше, давайте для себя чётко уясним, что городище – это простоархеологический термин. Неважно, что именно обнаружили археологи: развалины большого города с каменными стенами или укреплённого валом и частоколом острога, раскопщик напишет просто «городище». То же касается и термина «стоянка». Стоянками называют остатки поселений времён неолита (новый каменный век) и более ранние. Это совсем не значит, что наши предки из неолита всё время бродили, а останавливались только для того чтобы заночевать и разбросать вокруг кости. Чаще всего находят именно долговременные поселения.

Несмотря на то, что термины «стоянка» и «городище» постоянно используются археологами, пусть они вас не вводят в заблуждение. Все должны понимать, что про конкретное обнаруженное поселение совершенно ничего нельзя сказать с достаточной долей определённости, пока о нём не собраны разнообразные данные, пока они не обобщены и, наконец, пока не сделана научная реконструкция данного поселения. И если первое и второе выполняется, то реконструкция – это большая редкость. А то, что всё-таки реконструировали археологи по наитию, по интуиции (например, городище Иднакар), не выдерживает никакой критики.

Технологический метод реконструкции

А.В. Коробейников в своей книге «Историческая реконструкция по данным археологии» писал о несовершенстве существующих принципов реконструкции, предлагал новые интересные методики. Мне, в свою очередь, хотелось бы показать и возможности «технологического метода» реконструкции. В вышеуказанной статье Алексей Владимирович заметил, что его интересует в значительной степени военно-оборонительный аспект при реконструкции древних сооружений. И не в последней степени из-за имеющегося у автора опыта в данной области.

А вот я – инженер-технолог, и в рамках моих знаний и опыта мне совершенно дико слышать от достаточно авторитетных в археологии людей о раскопанных ими на городищах домах-полуземлянках, жители которых будто бы успешно занимались литьём металлов в земляные формы, в составные формы, и по выплавляемым моделям, а в свободное от обдирания шкур и выпаса скота время, якобы производили серийную ювелирную продукцию методом чеканки на специальных матрицах. Отсюда и появился «технологический метод».

Он достаточно прост. Итак, при раскопках обнаруживают предметы, которые были каким-то образом изготовлены. Находят различное оборудование и инструменты. Зачастую археологи, не будучи специалистами в каких-либо производственных технологиях, да и плохо знакомые с устройством технических приспособлений вообще, не способны правильно восстановить эти производственные и сопутствующие им подготовительные процессы. Но для человека с техническим образованием и с практикой за плечами, всё это не составляет загадки.

Известно, что технолог-производственник получает задание разработать процесс изготовления какой-нибудь детали с заданной производительностью. При этом он должен самостоятельно подобрать подходящее оборудование, инструмент, материалы, описать последовательность операций (составить технологическую карту), а также создать планировку производственного участка и рассчитать необходимое количество работников.

Цепочка этих расчётов весьма однозначна, и её можно использовать (как бы размотать) в обратном направлении. То есть, увидев некий производственный участок, технолог всегда может определить, какие изделия здесь можно в принципе производить, в каких количествах и сколько работников потребуется при полной загрузке данного производства. Очень многое специалист может сказать и по отдельным элементам – оборудованию, оснастке и инструментам. В археологии мы имеем и то, и другое. По найденным изделиям можно восстановить производственный процесс, а по остаткам элементов процесса – вычислить его возможности. Это существенно упрощает реконструкцию и делает её научно обоснованной и достоверной.

Казалось бы, что может сказать современный технолог о таких древностях: другие времена, другие технологии. Однако, многие из археологов сильно удивились бы, узнав, как недалеко ушёл прогресс, ведь и сейчас многие производственные процессы, берущие своё начало в древности, существуют почти в неизменном виде, ибо основаны на неизменных физических принципах. Да и физиологические параметры людей с тех пор сильно не изменились. Миф о том, что раньше люди были гораздо выносливее и могли целыми днями толкать в гору по каткам громадный камень без «перекуров» и обеда, не подтверждается анатомией и физиологией.

Утверждать это так же глупо, как предполагать, будто опытный сварщик смог бы привыкнуть регулярно производить электродуговую сварку металла без защитной маски, и при этом сохранил бы своё здоровье. Нет, он бы мучился от боли в глазах, а затем ослеп. Лень человеческая – это одно, а физиологические возможности – совсем другое. В конце концов, человек может долго работать на пределе сил, но это однозначно приведёт к истощению организма, а затем к профессиональным заболеваниям и ранней смерти. В масштабах народа это означает вымирание. В этом вопросе с древности ничего не изменилось.

Если тот или иной народ существовал успешно и развивался, то условия его работы были в рамках основных нынешних норм по охране труда, ибо эти нормы продиктованы физиологическими возможностями человеческого организма, которые, по данным палеоантропологии, принципиально не изменились на протяжении тысячелетий.

Применение «технологического метода»

А можно ли применить этот метод на практике? Давайте попробуем. Так как полноценные материалы по раскопкам заполучить не всегда удаётся, то объектом для испытаний нового метода я выбрал толстую книгу с красивыми картинками и достаточно детальными полевыми отчётами. Географически это поселение располагалось на берегу реки Обвы, притока Камы. И датируется 13 веком. В книге опубликовано множество находок; это прекрасный образец для пробы описываемого метода. Разумно разделить наше исследование по отраслям производства:

– Металлургия (получение металлов из руд, литьё).
– Металлообработка (обработка давлением, механическая обработка).
– Керамическое производство.
– Деревообработка.

Металлургия

  

Первое, что нам становится известно из публикации археологов – металлургия там была. Об этом говорят не только найденные на городище литые изделия (Рис.1), но и формы для их изготовления (Рис.2). Итак, это изделия и инструменты, а где же само оборудование? Температура плавления бронз составляет 950-1100°С, а температура литья бронз лежит в диапазоне 1100-1300°С, ведь надо обеспечить текучесть, иначе металл не заполнит форму. Поэтому специальная печь просто необходима.

Совершенно очевидно, что для постоянной работы с гарантированным результатом металлургическая печь должна была устойчиво поддерживать температуру 1300°С. Такие печи в то время были известны. Археологи называют их горнами. Плавка в таких горнах производилась в тиглях (Рис.3). На раскопанной территории городища, которая составляет 2500 кв.м (10% от всего поселения), найдено 3 горна. Среди них один гончарный, и два металлургические. В первом металлургическом горне обнаружены наконечник стрелы, обломки и целые железные ножи, фрагменты бронзовых украшений, во втором – только украшения.

  

С бронзовым ломом всё ясно. Всё, кроме того обстоятельства, что археологи часто путают латунь с бронзой. Это становится очевидным, когда читаешь в полевом отчёте или в книжке о находке бронзовой проволоки. Всякому инженеру известно, что бронза хорошо льётся, но пластичность у неё весьма низкая. Поэтому через канитель вытянуть из неё проволоку просто нереально. Протягивание через пластину с отверстиями – это сейчас основной способ получения проволоки, а тогда он был единственным. А вот латунь тянется хорошо. Следовательно, для оценки технологических процессов следовало бы конечно эти сплавы различать, ведь для плавки и литья латуни достаточно стабильной температуры 800°С, что заметно проще и требует меньших энергозатрат.

В отличие от археологов 21 века, металлурги древности в этом деле явно разбирались. Ведь для изготовления проволоки они варили латунь, а для различных пружинных элементов – бронзу. Но нам придётся поверить археологам на слово. Понятно и как всё это попало мимо тигля на дно печи: перед тем, как поместить тигель в полость горна, его загружали бронзовым ломом и флюсом. Однако каким получится объём расплава, заранее точно неизвестно. Даже если строго отмерить по весам, точного выхода расплава по объёму не получить, потому что происходит выгорание элементов, что-то уходит в шлак. Да ещё и химический состав лома неоднородный и часто требуется коррекция, металлург должен в ходе плавки добавить побольше меди или олова. Кроме того, при отливке получался брак (и сейчас для литья 10% брака – это норма), его повторно переплавляли.

  

Есть и более прозаичная причина, почему лом приходилось досыпать прямо в тигель, стоящий в раскалённом горне. Если засыпать полный тигель с горочкой ломом, то после расплавления он едва заполнит половину тигля, и для того чтобы эффективно использовать цикл загрузки-плавки-заливки, лом просто досыпали сверху. Конечно, что-то и мимо падало. Точно так поступают металлурги и сейчас. Кстати, у них точно такие же тигли, только нагреваются они с помощью газа или электричества.

Но что там делает железный лом в виде целых ножей и обломков? Целые ножи могли бы подвергать здесь термообработке (закалке и цементации). А зачем термообрабатывать обломки? Обломки могли нагревать только для перековки или переплавки. Но для ковки такой горн использовать крайне неудобно, ведь он имел закрытую конструкцию и загружался сверху через небольшое отверстие, которое, возможно, даже частично перекрывалось для поддержания температуры. А при ковке изделие необходимо часто извлекать, обрабатывать молотом, и снова помещать в зону нагрева. Для этого используются другие горны, они более открытые, но выдают меньшую температуру, до 900…1000°С.

Ничего не остаётся, кроме как предполагать, что данный горн мог развивать температуру до 1400…1545°С. Потому что только при этой температуре возможна переплавка железного лома в тигле. Это возможно при наличии мощного поддува воздуха мехами.

При таких температурах для надёжной работы необходимы тигли из огнеупорной глины. Определить, из какой глины сделан тигель очень легко, достаточно определить содержание оксида алюминия в материале, и если он составляет 30…42%, то это огнеупор. Но такие глины в наших местах не встречаются. Откуда же они были привезены? Здесь может также пригодиться способ, описанный в 1769 г. Рычковым:

«В небольшом расстоянии от села Ицкого устья подле берегов реки Камы находится песчаная гора, довольствующая многие медные заводы отменным и редким песком, который заводчики употребляют для горновых кирпичей. Они, соединив его с белою глиною, делают квадратные камни, которые сушат обыкновенно на солнце. Польза от него происходящая есть та, что он, будучи чрез меру крепок, сносит самое сильное пламя огня, так что плавильная печь, внутрь коея выкладывают оным камнем, может от двадцати до сорока дней стоять не опасаясь жестокости пламени, разбивающего самые крепкие камни…»

Вероятно, здесь речь о кварцевом песке. Температура плавления кварцевого песка около 1700°С, и соответствующая смесь успешно может применяться в качестве огнеупора.

К сожалению, подобными анализами археологи не озадачиваются. И мы можем только констатировать факт, что тиглей найдено множество, а это и есть литейная оснастка. Поскольку обломки ножей можно расценивать не иначе, как шихту, то данный горн использовался для тигельной плавки не только бронзы, меди, серебра, золота, но и железа (стали). Причём известно, что тигельным способом получают особо качественные стали, подлежащие закалке, а также булат.
Таким образом, можно сделать обоснованный вывод о том, что жители данного поселения владели цветной и чёрной металлургией.

Это подтверждается и найденными изделиями. 100% орудий труда, таких как ральники (наконечники плуга), мотыжки, топоры, ножи, ножницы выполнены из массива кричного (мягкого) железа с вваренными лезвиями из тигельной (твёрдой) стали. Это и понятно, ведь тигельная сталь была достаточно трудоёмка в изготовлении, варили её в небольших количествах, высокого качества, и берегли.

А вот кричное железо, из которого сделана основа инструментов и множество всяческих скобяных изделий, должно было выплавляться в гораздо больших количествах. Но найденные горны в этом не помощники. Для этого использовались сыродутные горны другой конструкции. В них руда с топливом загружалась прямо в полость печи, там при температуре порядка 1300°С происходило восстановление железа из оксидов. При этом восстановленное железо спекалось в губчатую массу (крицу). Шлаки стекали вниз, и пода, как такового, там не было.

То, что археологи таких печей (домниц) на описанном городище не нашли, говорит о двух возможных вариантах. Либо кричное железо местные жители покупали, либо просто сыродутные горны не попали в зону раскопа. Первое – маловероятно, ведь мы здесь имеем дело с более высоким техническим уровнем тигельной плавки. Тот, кто умеет это, сможет выплавить и кричное железо. Кроме того, практически на всех раскопах крупных поселений того времени сыродутные горны находят. То есть они были распространены повсеместно. Препятствий для реализации этой технологии в данном поселении нет. Скорее, действовала вторая причина: вспомним, что раскопано здесь всего 10% поселения.

Кроме того, надо чётко понимать, что покупка сырья и комплектующих – это не просто дополнительные производственные расходы. Такая кооперация означает стратегическую уязвимость производства и основанного на нём поселения. Для того чтобы быть уверенным в надёжности поставок, надо иметь развитую инфраструктуру (надёжные транспортные системы), и не вести постоянных войн. То есть входить в состав большой развитой политической системы (государства). Поэтому те, кто твердят о дикости тогдашней жизни, постоянных взаимных набегах и разбое, должны забыть о средневековой кооперации и развитой промышленной торговле.

Эпизодические торговые операции с немногочисленными предметами роскоши – это одно, а ежедневный и большеобъёмный импорт базового сырья – совсем другое. Даже при стабильной политической обстановке импорт основного сырья сделал бы производство крайне зависимым и уязвимым. Но это не позволило бы поселению развиваться и процветать, как это видно по его размерам и уровню мастерства его ремесленников. Окончательную точку в этом вопросе ставит находка фрагментов железных криц, торговать которыми в таком необработанном виде нет смысла. Очевидно, следует признать, что поселение владело и сыродутной выплавкой железа.

Итак, можно с уверенностью сказать, что на Рождественском городище имелся полный металлургический комплекс, от руды до готового изделия. Минимум 2 металлургических горна для тигельной плавки, один для сыродутной выплавки железа. Каждый обслуживали не менее 2-3 металлургов в каждой смене, потому что требуется постоянный поддув мехами. Работники должны сменять друг друга. Итого 6-10 металлургов. Не следует фантазировать, что на поддуве сидели несовершеннолетние подростки. Подросткам и другой, менее тяжёлой работы хватало, а здесь полноценно работали 6-10 здоровых мужиков.

Но нужны ещё и сопутствующие производства. Та же самая руда сама из земли не вылезет и в горн не набьётся. Её надо отыскать, извлечь из-под земли, прокалить на огне и измельчить. Затем руду требуется доставить в город, иногда на большое расстояние. А это своя отдельная масштабная работа, требующая умения и навыков. Если бы этим занимался сам металлург, то его печи простаивали бы большую часть времени. Поэтому на Руси издавна известна профессия «копщик» (не ям, а руды). В 16 веке на Урале добычей руды занимались тоже отдельно. Поэтому необходимо учитывать, что в процессе участвовали и эти люди. А так как металлургия была и цветная, и чёрная, использовались разные руды и месторождения. Значит, и рудокопов было достаточное количество – не менее 2-х на одно «месторождение». В нашем случае – минимум 4 человека.

Кроме того, металлургия использовала тогда и сейчас использует доломит и другие флюсы, которые тоже надо добывать, перерабатывать и доставлять. Как минимум, 1 человек был на добыче флюса.

Плавка шла на древесном угле. Потреблялось его огромное количество. При ежедневной работе хотя бы 3-х найденных горнов сжигалось бы не менее 3 куб. метров древесного угля. Реальная же потребность всего производства, с учётом ненайденных сыродутных горнов и передельных производств, должна была доходить до 10 куб. метров в день. Этим занимались углежоги. Они выжигали уголь в ямах. Работа эта грязная и тяжёлая, но особых навыков не требует. Для этой работы требуется минимум 4 человека. А ведь для того чтобы получить 10 кубов угля, что составляет, примерно, 2 тонны, нужно заготовить 15-16 кубов берёзы. Это значит, что нужно свалить около 15-20 берёз с диаметром не менее 30 см у основания, распластать на чурбаки, и растащить по ямам. Это – бригада лесорубов не менее 10 человек.

Расчёты населения в первом приближении

Давайте подытожим. В металлургической отрасли работало, минимум, 15-20 человек. Эти люди, я уверен, имели семьи. Традиционно, даже с учётом высокой детской смертности, в семье было в среднем порядка 5 детей. И стариков наши предки всё-таки, тоже с обрыва не сбрасывали. Значит – плюс 2 стариков. Получается 15-20 мужчин, плюс 15-20 женщин, плюс 75-100 детей, плюс 30-40 стариков. Итого: 135-180 человек, живущих в основном на доходы от металлургической отрасли.

Разумеется, всем им не было смысла жить в городе. Рудокопы, лесорубы, и углежоги с высокой степенью вероятности жили неподалёку от места работы. Я не утверждаю, что лесорубы жили в лесу прямо под деревом. Нет, просто они были сельским населением. Но если взять минимальные цифры, то тех, кто однозначно жили в городе, было минимум 54 человека или 6 домашних хозяйств. Селян, завязанных в процессе, – 81 человек или 9 домашних хозяйств.

Если бы я был уверен, что в поселении кроме металлургии ничем абсолютно не занимались, то смело умножил бы эти показатели на 10 и получил бы 540 городских жителей или 60 хозяйств, и 810 сельских жителей или 90 хозяйств. Ведь исследовано только 10% территории.

Сюда следовало бы добавить социальную надстройку в виде властей и охраны, которая в те времена составляла, вероятно, порядка 5-10%. Возьмём среднюю цифру 7% и получим дополнительно 38 городских жителей и 4 хозяйства. Всего соответственно 578 городских жителей или 64 домашних хозяйства.

Кроме того, все они потребляли продовольствие. Потребляли, но не производили. А кто его производил? Это дополнительные сельские жители, не занятые в производственном процессе. Причём, известно, что при сельскохозяйственных технологиях того времени, для того, чтобы прокормить излишками продовольствия 1 домашнее хозяйство, занятое в производстве, требовалось не менее 3 сельских хозяйств.

Значит, к сельским жителям следует добавить ещё 4164 земледельца, что составит 4974 сельских жителя или 552 сельских домашних хозяйства. Уже на этой стадии можно создавать реконструкцию. Однако, неравномерная занятость работников в других отраслях может существенно скорректировать расчёты.

Металлообработка

Здесь мы не рассчитываем найти оборудование в виде механических устройств, станков (разве что, кузнечные горны) и подразумеваем ручную обработку. Поэтому нас интересует, прежде всего, инструмент и сами изделия. Процессы металлообработки занимают значительно меньше места, чем металлургические, и интересны в первую очередь с точки зрения реконструкции быта и внешнего облика жителей города. Я думаю, что всё вышесказанное позволяет уже говорить именно о городе.

Самым распространённым процессом металлообработки тогда была ковка. Для оборудования кузницы необходимы: кузнечный горн, наковальня и закалочно-охлаждающая ёмкость. В условиях нашего климата – это крытое срубное помещение размером, минимум, 3 на 4 метра. Долговременная работа кузнеца под навесом или на открытом воздухе, как обычно изображают художники со слов археологов, с учётом сезонных колебаний температуры, в нашем регионе просто исключена: это прямая дорога на больничную койку. Качество изделий также пострадает – заготовка будет остывать быстрее и снизится производительность. Думаю, для того чтобы избежать таких проблем, стоило поработать топором. Тем более, что ниже будет показано, насколько высоким был у горожан уровень плотницкого и столярного ремесла.

Работать в кузнице должны, минимум, 2 человека. Мы не знаем, сколько здесь было кузниц, но можно обоснованно полагать, что один металлургический горн работал на 1 кузницу. Если 3 горна, то это тройная производительность, значит, в 3 раза большая по размерам или 3 отдельные кузницы. В любом случае, минимум, 6 кузнецов. Потребляли они порядка 2 куб. метра угля в сутки.
И что, собственно, можно произвести в этой кузнице?

На оснащённой таким образом кузнице можно производить проковку криц, для удаления неметаллических включений и получения кричного железа. Без проковки крица – это губчатая рыхлая масса, и ни к чему не пригодна. Это делали здесь однозначно. Можно также ковать из кричного железа скобяные изделия, гвозди, скобы, подковы, засовы, дверные петли, детали механизмов; разбивать железо в листы, полосы, прутки; тянуть проволоку из железа, меди, серебра и золота (однако, вероятно, серебром и золотом занимались отдельно). Среди найденных на городище изделий есть всё перечисленное. Также на подобных кузницах выполняется кузнечная сварка, пайка твёрдыми (медь, латунь) и мягкими (олово) припоями. При сварке и пайке применялись в обязательном порядке флюсы типа буры. Их добывали те же, кто занимался флюсами для металлургов.

  

Результат применения этих технологий, мы наблюдаем среди находок (Рис.4). Практически все железные изделия выполнены с использованием сварки. Многие из них выполнены в виде трёхслойного пакета, либо с вваркой стального лезвия. По схеме трёхслойного пакета изготовлено 60% всех найденных ножей. Наварка стальных лезвий использована и при изготовлении ножниц. Это были великолепные по остроте и долговечности изделия, а их разнообразие так велико, что даже присутствуют абсолютно современного вида столовые ножи со скруглёнными концами.

Интересно, что ножей низкого качества практически не находят. Те, которыми мы с вами сегодня скоблим овощи на кухне, близко не подходят для сравнения по качеству стали. Даже мотыги того времени так твёрды и остры, что археологи сомневаются, не тёсла ли это для дерева. Но и наконечники плугов такого же качества, а ведь ими-то явно ничего не тесали.

Сейчас сельскохозяйственные и бытовые инструменты такого уровня качества не просто очень дороги, их фактически не производят. Значит, наличие таких орудий труда свидетельствует о высоком качестве жизни того времени и облегчении ручного труда. Кто косил твёрдой, хорошо отбитой и выправленной косой, знает, что усилий при этом тратится меньше, чем иным электрическим триммером. Такая коса гораздо легче, её без труда можно принести на дальний покос, и если она изготовлена по вышеописанным технологиям, то тупиться будет крайне редко.

Механическая обработка, скорее всего, производилась как в самой кузнице, так и в специальных слесарных, ювелирных мастерских. Из обработки металлов резанием можно назвать шлифование. Найдено множество точильных камней. Среди них даже есть вполне современный по форме точильный круг. На таком круге можно получать очень ровные зашлифованные поверхности. Те же ножи, ножницы могут быть обработаны не хуже современных.

  

Также невозможно изготовление изделий с таким качеством без запиловки напильниками. Действительно, напильники тогда были широко распространены. Например, напильники 13 века из Райковецкого городища и Вышгорода, совершенно не отличаются от современных. На рисунке (Рис.5) (а) – вышгородский, (б) – райковецкий. Под буквой (в) обратите внимание на разнообразие профилей древних напильников. Под буквой (г) среди профилей современных напильников нет овального. Это о чём-то говорит. В нашем случае напильники не найдены, но то, что запиловка при изготовлении найденных изделий использовалась, отрицать невозможно.

Кроме этого, производилась обработка металлов давлением. Это рубка, прошивка, насечка, гибка, клёпка, чеканка, штамповка на матрицах. Найдены соответствующие инструменты и изделия. Интересны в этом плане литые ажурные матрицы, которые позволяли чеканить из листа повторяющиеся металлические накладки (Рис.6). Получалось очень красиво, аккуратно и производительно. Их найдено огромное множество (Рис.7).

  

Вообще, можно сказать, что жители города владели всеми способами слесарной обработки. За исключением, возможно, сверления и распиловки металла, которое они заменяли прошивкой, и рубкой. Имея найденные инструменты, можно было изготовить практически любую механическую вещь, хоть часы Фаберже. Только для этого, разумеется, надо было ещё владеть специфическими расчётами.

Самым распространёнными механизмами, которые делали городские ремесленники, были навесные замки. Их найдено множество (Рис.8). Замок состоял из корпуса с фигурными пазами и полостью, а также дужки с закреплёнными на её конце пластинчатыми пружинами. Защёлкивался он автоматически, а отпирался с помощью фигурного ключа. При закрывании дужка вставлялась в отверстия корпуса. При этом пружины автоматически сжимались, и распрямлялись, только оказавшись в закрытой полости корпуса при полном замыкании дужки. Таким образом, они, упираясь концами в корпус, надёжно фиксировали дужку. В закрытую полость вела лишь узкая фигурная прорезь на донце корпуса. Открыть замок без специального ключа было очень непросто. Для размыкания замка соответствующий ключ вставлялся в прорезь и при дальнейшем продольном перемещении сжимал пружины, позволяя извлечь дужку из корпуса.

  

Думаю, читатели далеки от мысли, что жители запирали столь надёжными замками навесы, шалаши и полуземлянки. Видимо, пора уже вести речь о добротных дощатых дверях, срубных домах, надёжных потолках с теплоизолирующей засыпкой и не протекающих крышах. Ведь мало смысла в замке на двери, если в дом можно легко проникнуть, разметав солому или лубки на крыше.

Можно с уверенностью сказать, что быт жителей города не был тягостным. Если ювелирные ремёсла развиваются, значит, они востребованы. А то, что люди могут позволить себе не просто добротные, а красивые, изысканные вещи, говорит о достатке. Кроме того, подобные украшения встречаются в здешних захоронениях столь часто, что нет оснований говорить о них, как о чём-то элитарном. Эти вещи были доступны рядовым горожанам.

Чтобы разобраться, как это производство могло выглядеть в реальности, достаточно не валить всё в одну кучу. Не стоит полагать, что один и тот же кузнец метался между наковальней и проволочной канителью, а затем, не успев от окалины руки отмыть, серебро чеканил. Ничего не надо выдумывать, потому, что мы знаем, как исторически объективно сложилось разделение труда по ремёслам.

  

То что здесь в 13 веке разделение труда на ремёсла уже произошло, не вызывает сомнения. Об этом свидетельствует высокий уровень мастерства, богатый набор способов обработки и очень разнообразный инструментарий. Я понимаю, как некоторым неприятно это признавать. А как же, ведь то же самое происходило в это время в Европе. Нам же, в учебниках истории писали, что здесь были тогда только ёлки и волки. Однако находки свидетельствуют о ранней и более интересной истории нашего края.

Однозначно отдельно существовала ювелирная мастерская. Там производилась чеканка, штамповка, клёпка, высечка, шлифовка, полировка, серебрение, золочение. Там же тянули латунную, серебряную, золотую проволоку через канитель, и делали из них цепочки и другие украшения, которые найдены во множестве.

Для работ по золочению, серебрению, а также ювелирной пайке требуется своя печь, высокотемпературная (до 1000°С), но очень небольшая. Её археологи могли не зафиксировать вообще. Бегать к соседям металлургам и путаться у них под ногами со своими маленькими тигельками ювелиру очень нерационально. А без нагрева ему даже не отлить заготовку для волочения проволоки. Скорее всего, на этой же, не найденной пока печи плавили и драгоценные металлы для отливки изделий. Вместо печи могла использоваться паяльная лампа особой конструкции, какие к тому времени известны в средней Азии. Здесь пока ничего подобного не найдено, поэтому следует остановиться на печи. Впрочем, на наши построения это мало влияет, лишь несколько снижает технологические возможности.

Специфика ювелирного ремесла в том, что там всё небольшое и достаточно дорогое. Поэтому объёмы небольшие и потери стараются уменьшить. На большой печи и расходы на топливо и потери всегда неизбежно велики. Поэтому достаточно объёмное бронзовое литьё всегда существовало в отдельном процессе.

Таким образом, ювелирная мастерская представляла собой закрытое помещение минимум 3 на 4 метра, подобное кузнице. Там располагалась небольшая печь для плавки, золочения и серебрения, верстак и масса инструментов. Среди приспособлений должны были присутствовать волоки (канители), маленькие прокатные валки, и наковаленка. Работать там может 1 человек. Потребление угля невелико.

У нас выделилась кузница и ювелирная мастерская. Механическая мастерская того времени вряд ли могла быть совмещена с кузницей. Она должна была быть отдельной, где выполнялись только работы по шлифовке, подгонке и сборке. Те же клинки могли коваться в кузнице, и это только 1/3 часть работы, а шлифовка, сборка рукоятей и ножен могла происходить уже в другом, более приспособленном и комфортабельном помещении.

Следует принять второе предположение, как общепринятую практику в ремесленных центрах того времени. Заниматься шлифовкой и сборкой изделий действительно невозможно в условиях кузницы. Для качественной шлифовки нужно, как минимум хорошее освещение.

В кузнице же наоборот освещение всегда было полутёмным. Это важно для определения степени нагрева поковки. Его кузнецы и сегодня определяют по цвету раскалённого металла. Если недогреть, то металл потрещит в процессе ковки, если перегреть, то тоже появятся дефекты. При естественном, дневном свете оттенков цвета горячего металла просто не видно.

Таким образом, выделяется механическая мастерская. Это такое же по размеру, как и кузница, закрытое помещение, оборудованное небольшой наковальней, верстаком, точильным станком с ручным приводом, хорошим освещением и множеством инструментов.

Шлифовка, полировка и подгонка – процесс трудоёмкий, длительный и требующий высокой квалификации. То, что может за день наковать кузнец, шлифовщик сможет довести, минимум, за 3 дня, так как его работа менее производительна. Однако следует заметить, что часть изделий кузнечного производства выходит в готовом виде. Это в основном скобяные изделия. Поэтому можно принять, что в механической мастерской работало, минимум, 2 человека.

Керамическое производство

С керамикой в исследуемом городе было всё в полном порядке. Её производили много и достаточно высокого качества. Рискую вторгнуться здесь на любимую археологами территорию черепков. По этим черепкам они нелогичным образом пытаются разделить вполне однородную по всем остальным показателям культуру на множество мелких, отдельных и, якобы, враждебных. Специально на этом останавливаться не буду. Непонятно только, почему местные учёные умы льют воду на незрелую теорию соседнего «булгаризма». Неужели гранты из соседнего субъекта федерации и сюда дошли? Непатриотично как-то.

Судите сами. Находят у нас керамические сосуды высокого качества, красиво орнаментированные, и говорят, что это сосуды булгарского типа (таких 60%). А ещё находят сосуды, изготовленные погрубее (их 40%), и говорят, что это сосуды производства местных ремесленников. Очевидно, что якобы булгарские сосуды производились здесь же, ведь найдены ямы для приготовления соответствующего глиняного теста, и не до конца обожжённые те самые сосуды в обвалившемся гончарном горне. Чего же в них булгарского? Но профессора-археологи Белавин и Крыласова упорствуют и выдвигают предположение о том, что здесь работал булгарский филиал. Почему бы просто не сделать вывод, что местные мастера умели делать гончарную продукцию не хуже булгарской?

Есть и ещё один момент, который почему-то укрылся от авторов археологических монографий. Все сосуды из числа грубых, по форме и назначению относятся к горшкам, которые применялись в хозяйственных целях, в том числе и для варки на открытом огне. А все якобы булгарские, по назначению, скажем так, более парадные. Вот и отгадка этой большой тайны. Для помоев фарфоровую посуду и сейчас не используют. Ясно, что здесь дело в обыкновенной практичности. Кто будет украшать горшок, чтобы тут же его закоптить? Так зачем же соседские филиалы сюда приплетать?

Следуя подобной логике, грубо изготовленные горшки, которые наверняка находят в булгарском Билярске, следует немедленно объявить привезёнными из северных краёв. Или признать изготовленными здесь же, но в «рождественском» филиале неумелыми руками наших горожан. А замки, найденные здесь в «рождественском» городе, о которых писалось выше, надо называть Киевскими (очень похожи), и обозначить также Киевский филиал. Прямо какая-то «свободная экономическая зона»…

Итак, судя по находкам, на Рождественском городище производились все виды традиционной керамической посуды, а также керамические печные плиты и кирпичи. Из оборудования найден один гончарный горн. Горн теоретически мог стоять под навесом или на открытом воздухе, но вот подготовка изделий под обжиг однозначно производилась в помещении. Иначе, как я уже описывал выше, неизбежно вымирание рода гончаров от хронической простуды.

  

Во-первых, летом при +10°С (у нас это часто бывает), работать голыми руками с сырой глиной, значит, максимум за 2 года заработать артрит и невралгию. А зимой на морозе это вообще невозможно.

Во-вторых, если бы все вышеописанные ремесленники работали под навесами и на открытом воздухе, то 6 зимних месяцев им бы пришлось просто тунеядствовать. А жить чем? Поэтому, сколько я всяких местных производств не перевидал, все они, кроме горнодобывающих и лесозаготовительных, располагались в помещениях. И не только современные. Вот, например, реконструированное изображение уральской домницы 14-15 века (Рис.9). Мы видим металлургическую печь, а к ней заботливо домик пристроен, как раз типа того, что я описывал в качестве производственных сооружений. Думаю, что с 13 века по 14 мало что переменилось, ведь тогда прогресс не шагал семимильными шагами.

С работой гончара может справиться 1 человек. Но к гончарным работам придётся отнести и печную кладку. Высокотемпературные печи часто требуют ремонта, а их конструкция сложна. Поскольку таких печей было порядочное количество, то в качестве печника следует выделить, минимум, 1 человека.

Особый интерес вызывает найденная керамическая печная плита. Использование таких плит может говорить только об одном – жители города не жили в курных избах, а имели печи с дымоходами. Только в таких печах требуется изолировать топку. Если бы это был открытый очаг, то использование керамической печной плиты между огнём и горшком существенно понизило бы эффективность приготовления пищи. Ведь теплопроводность керамики в несколько раз меньше, чем у чугуна, из которого делают печные плиты сейчас.

Честно говоря, меня эта находка не удивляет. Горожане, которые знали, как сделать печи для плавки металла, однозначно имели представление о печной тяге. А владея секретом печной тяги и имея просто глину под ногами, можно делать любые печи – отопительные, варочные, банные, хлебные. Даже сложнейшая русская печь, представляющая из себя компактный комплекс из всех четырёх перечисленных, могла быть ими изготовлена.

Для того, чтобы строить печи, требуется знать несколько принципов.

Первый – в глиняном массиве перед обжигом можно создать ходы, полости и перегородки заданной конфигурации с помощью деревянных плах, облицованных глиной. Затем, положив топливо в топку, следует произвести обжиг. При этом внутренние плахи выгорают либо вынимаются до обжига, и получается глинобитная печь. Именно так, по мнению археологов, в 13 веке строили горны.

Сейчас глинобитные печи строят и по сложной технологии, набивая печь в опалубку, подсушивая 5-6 дней без подогрева, затем удаляя опалубку, после просушка на малой подтопке с полным остыванием 5-7 дней, затем максимально жаркая протопка в течении 3-5 дней. Причём, надо заметить, что эта сложная технология известна и применяется только на территории нашей страны. Не исключено, что и жители исследуемого города использовали нечто подобное.

Второй – топку следует ограничить определённым объёмом, тогда топливо, заполнившее большую часть топки, при горении будет выделять одновременно в одном замкнутом объёме большое количество тепла, и температура в зоне горения превысит 750°С. При этом процесс горения проходит более эффективно. Для ограничения объёма топки, а не для того, чтобы угольки не летели, делается топочная дверка. Распахни её в момент горения и температура в топке сразу упадёт.

Многие думают, что камин греет хуже печи потому, что у него труба большая и всё тепло выдувает. Это неверно. Именно большая эффективность сгорания топлива в печи ставит её на голову выше камина и открытого очага. Этот принцип также применяется в горнах.

Третий – горячий дым поднимается вверх, так же, как вода течёт вниз. Если сделать для него своеобразное «русло», только перевёрнутое вверх, он потечёт, как ручей, образуя водопады, перекаты и водовороты, только из дыма и снизу вверх. На этом принципе работают колпаковые конструкции печей. Он также позволяет понять, как эффективно выполнить дымоходы в оборотных печах.

Четвёртый – перепад высот создаёт печную тягу. Работая с горнами, трудно было этого не знать. Поэтому можно не только позволить горячему дыму подниматься по дымоходу вверх, но и протащить его вниз падающим потоком по короткому участку, как вода перетекает через колено сифона под вашей раковиной. Это позволяет нагреть больший объём печи и выбросить меньше тепла в трубу.

Зная первый и второй принципы, не проблема строить отопительные печи с дымоходом. Умея применять третий и четвёртый принципы, можно строить многофункциональные печи с крайне высоким КПД. Но для того, чтобы плавить и ковать железо, надо знать ещё и пятый принцип. Он заключается в принудительном нагнетании воздуха в зону горения. Окислительные процессы при этом ускоряются. За единицу времени производится значительно больше тепла, но стенки печи не изменяют своей теплопроводности, и её поверхность не успевает отдавать всё поступающее тепло. Температура в топке повышается.

Таким образом, археологов-«патриотов», которые считают, что жители подобных поселений в 13 веке жили в полуземлянках и курных сараях, может извинить только их полное невежествов перечисленных выше вопросах.

Деревообработка

Деревообработка, несомненно, присутствовала в исследуемом городе. Её следует разделить на плотницкие и столярные ремёсла.

Из плотницких инструментов найдено множество топоров самой различной формы, тёсла, наструги, скобели, долота, буравы. Пил при раскопках не найдено, однако известно, что в 13 веке пилы были широко распространены на всей территории русской равнины и Сибири. Несмотря на это, использовались они ограниченно. Считалось, что получаемые при распиловке поверхности неустойчивы к гниению, растрескиванию и недолговечны.

Таким образом, пилы были второстепенным инструментом в плотницком деле. Основную роль играли топоры и наструги, а также долота, скобели и ножи различной формы. Такими инструментами можно производить заготовку строительного леса, удалять с брёвен кору, получать из кругляка прямоугольные брусья, выбирать продольные и поперечные пазы различной формы, раскалывать кругляк вдоль на плахи (плоские, полукруглые и четверти), получать тёс и дрань (в качестве кровельного материала), соединять элементы в пазы и шипы, сверлить отверстия и шпунтовать стыки элементов.

Особо интересны для технолога наструги. Это ни что иное, как рубанок. Наструги, которые обнаруживают археологи, представляют собой нож рубанка в виде скобы шириной от 6 до 9 см. Он закреплялся в деревянном корпусе посредством клина. Вылет режущей кромки за плоскость корпуса регулировался установкой клина. Значит, можно было регулировать толщину съёма материала от грубого до самого тонкого. Это даёт возможность не только выравнивать тёсанные и колотые деревянные поверхности, но и добиваться высокой чистоты поверхности (гладкости). То есть, благодаря инструментам, которыми пользовались плотники исследуемого города, перечисленные технологические операции по обработке дерева становились вполне доступными по трудоёмкости. Большой удачей для нас является сохранившаяся в среде староверов со средних веков плотницкая традиция.

«В сёлах Верхнего Приобья живут многие потомки старообрядцев, тех, кто в XVII-XIX вв. осваивали сибирские земли. Многие элементы их духовной культуры говорят о сохранении древних традиций, бытовавших ещё в средневековой Руси. Исследование особенностей материальной культуры старожилов-старообрядцев в конце XIX- начале XX вв., проведённые автором статьи в течение нескольких последних лет при поддержке Российского гуманитарного научного фонда, показывают, что и в домостроении эта тенденция была очень сильна…» [1]

В культурном пространстве Прикамья очень интенсивно шёл процесс обмена культурными достижениями. К примеру, быт финно-угорского народа коми ещё во времена крещения его Стефаном Великопермским (1375 г.), крайне мало отличался от традиционно русского. Мы знаем об этом из жития святого, написанного через год после его смерти лично знавшим святителя иеродиаконом Епифанием Премудрым, которое изобилует подробностями. А ведь от Великого Усть-Юга (ныне Устюг) до нынешней Перми больше полутысячи километров непроходимых лесов. Поэтому вполне разумно полагать, что исследуемый город не выпадал из общего культурного пространства Прикамья, и его плотницкие традиции имеют общие черты с традициями староверов, дошедшими до наших дней.

Давайте попробуем реконструировать типовое жилое строение 13 века по имеющейся у нас информации, прибегая к сравнениям с традициями староверов. Начнём с основания. В своих отчётах археологи не выявляют наличие каменных фундаментов строений, зато описано множество столбовых ям. Этому находится интересное объяснение:

«Основные технологические приёмы строительства, начиная с закладки дома и кончая покрытием крышей, в основном совпадали с теми, что бытовали в средневековой Руси. Дома строили исключительно срубные. Если грунт был недостаточно плотен, делали вначале основание дома – копали ямы, опускали туда деревянные стойки, иногда предварительно обожжённые или смазанные дёгтем, чтобы предотвратить их гниение в земле. Если грунт был плотный, то под углы избы просто подставляли камни, покрывая их для гидроизоляции двумя слоями бересты. В том случае, когда стойки выводили высоко, дома делали с «завалинками». В сузунских сёлах некоторые хозяева из кержаков к зиме завалинки заполняли землёй, а к лету землю отваливали для «пpодува». На стойки, камни или на уплотнённый грунт (в местностях с песчаной почвой) укладывали окладной венец – окладник, и далее выставляли венцы до нужной высоты. Придавая дереву большую водонепроницаемость, окладник мазали дёгтем или смолой, которую варили сами. В этом случае фундаментных стоек не ставили, а первый венец укладывали прямо на уплотнённый грунт».

Получается, что у средневековых плотников имелись варианты для разных грунтов. В нашем случае грунт, судя по результатам раскопок, располагал к варианту со стойками. Всё вышеописанное было вполне в рамках ранее нами определённых технических возможностей плотников исследуемого города. Причём, это не просто возможности, а реально применяемые ими технологии. Об этом недвусмысленно свидетельствуют найденные инструменты. Ведь человеку, живущему в шалаше, рубанок просто не нужен.

Пока наши предположения об уместности аналогий подтверждаются. Продолжим. Против существования срубных конструкций на исследуемой территории в 13 веке, никто не выступает. Поэтому, основное внимание хочется уделить полам и потолкам. Это для того, чтобы с помощью нашего метода обоснованно доказать применяемость этих конструкций для постройки жилых помещений и впредь, утверждения о проживании жителей подобных городов в полуземлянках, считать научно не обоснованными.

Давайте разберёмся, как делали полы староверы.

«Пол настилали из широких плах по «переводам» (балкам). Плахи для пола очень тщательно обтёсывали. Старожилы-старообрядцы иногда делали полы двухслойными – нижний был черновым, плохо обработанным, верхний, который клали непосредственно на «чёрный», «чистым», хорошо оструганным, плотно притёсанным. Полы не красили, однако содержали в большой чистоте – не только мыли, но и скребли ножами-косарями».

Это понятно. Ничего из ряда вон выходящего. Делать подобные полы в исследуемом городе могли. А нужно ли им это было? Чтобы с этим разобраться, давайте выясним, для чего вообще нужен пол? Неужели просто для красоты?

Функционально выделяются 3 главные функции пола: образование поверхностей для беспрепятственного перемещения, создания теплоизоляции от грунта и обеспечения гигиены. Это, казалось бы, очевидные вещи из разряда: «Голова – чтобы думать». Но иногда о них надо вспоминать, чтобы снять социальные стереотипы. А то некоторые люди на вопрос: «Зачем тебе голова?», уже начинают отвечать: «Я ей кушаю». И мы, конечно, смеёмся, ведь смещение приоритетов здесь так очевидно. Почему столь же искажённые представления о быте жителей Прикамья не вызывают у нас улыбки?

Разложим всё по полочкам. Как бы вам понравилось, если бы в вашем доме пол имел ямы, канавы, бугры и уклоны? Любой ответит, что это неприемлемо. А почему неприемлемо? Вот на этот вопрос исчерпывающий ответ дадут немногие. Правильный ответ такой: потому, что регулярное и длительное пребывание в подобном помещении грозит жильцам потерей здоровья в части нарушения опорно-двигательного аппарата, а также расстройством систем ориентации и вестибулярного аппарата. Вот так, а не потому, что некрасиво. Чистая физиология. Проще сказать – переломаете себе ноги, постоянно спотыкаясь. А, видя всё время перед собой кривые поверхности и наклонённую в разные стороны мебель, потеряете чувство меры, прямолинейности и направлений, что затруднит ваше существование. Это в какой-то мере сродни морской болезни и знаменитой походке моряков.

Действие второго фактора не столь явное, но очень устойчивое и долгосрочное, и, в конечном итоге, может приводить к деградации культуры. Во избежание этих проблем пол стараются выровнять, будь он земляной или деревянный. Относительно ровный пол всегда имели любые помещения – жилые, производственные, хозяйственные. Исследуемый город в этом не исключение. Это первая и главнейшая функция пола.

Теплоизоляция – вторая важная функция. В нашем климате зимой температура опускается до -35-40°С. Если пол не утеплён, то для поддержания комфортной температуры в помещении потребуется потратить гораздо больше топлива. Ведь придётся прогревать большой массив грунта под строением. Теплоизоляцию от грунта, казалось бы, обеспечивает обувь, но даже самая тёплая традиционная обувь – валенки, полностью защищает ноги от переохлаждения только при ходьбе. Это годится для хозяйственных и производственных помещений, где человек вынужден постоянно двигаться. В случае с жилыми помещениями, предназначенными для пассивного отдыха, это не выход. Если этот вопрос не решён, то проживание в таких условиях приводит к болезням и вымиранию.

В культурах крайнего севера вышли из положения с помощью сплошного многослойного покрытия пола из тёплых шкур. Так же поступали и в степных районах. Полы в юртах застилали войлоком, коврами, шкурами. Однако и те, и другие делали это вынужденно, из-за необходимости вести кочевой образ жизни. Эти полы далеко не самые лучшие по себестоимости, гигиеничности, обслуживанию, долговечности. Но это лучшие переносные полы. Жители исследуемого города вели явно осёдлый образ жизни и в более неудобных, дорогих переносных полах не нуждались. Так на каком основании археологи, не раздумывая, отказывают им в праве пользоваться эффективными, недорогими (для лесной зоны) и технологичными деревянными полами? Таких оснований просто нет.

Обеспечение гигиены – третья важнейшая функция пола, и она важна преимущественно в жилых помещениях. Не надо доказывать, что отсутствие гигиены приводит к болезням и вымиранию. Интересно то, какие полы могут считаться гигиеничными применительно к нашим природным условиям? Возьмём, например, Египет. В условиях Египта выровненный, утрамбованный, выметенный земляной пол, покрытый циновками, вполне гигиеничен. Только когда пойдут дожди, это покрытие превратится в грязь, а для Египта это редкость.

В Прикамье распутица и грязь – явление весьма обычное. Здесь этот вариант не подходит. Покрытие из шкур гигиенично как в условиях степи (укладка на ровную площадку с травянистым дёрном), так и в условиях крайнего севера (укладка на снег). Куда прикажете укладывать шкуры в условиях Прикамья, на глиняную грязь в полуземлянке? Если вы их положите на подстилку из елового лапника, например, то будете при ходьбе проваливаться и спотыкаться, это годится для палатки, а не для дома. Единственный вариант – положить шкуры на деревянный настил из плах, а это уже, хоть и плохонький, но пол. Только он будет постоянно гнить, и распространять сырость, что с точки зрения гигиены неприемлемо. Чтобы этого избежать, достаточно поднять его над грунтом и обеспечить вентиляцию, а чтобы ветер не задувал в щели, плотно пригнать и расклинить.

Хочешь, не хочешь, а при здравом рассуждении приходишь к традиционной конструкции деревянного пола. Она в условиях Прикамья оптимальна. Последнюю точку в данном вопросе ставят найденные на территории исследуемого города остатки пола в виде деревянных плах: «Здесь на глубине 0,95-1,05 м были зафиксированы остатки пола в виде тёмной супеси со значительной примесью угля, частично обгорелого дерева, древесного тлена и крупных кусков полуобгорелых плах толщиной до 4 см. длиной до 0,6-2,0 м, шириной 0,15-0,24 м. Все взятые для пробы образцы плах, как показало определение кафедры ботаники ПГПУ, представлены елью. Плахи располагались достаточно бессистемно, но на одном участке они сохранили вид частично состыкованного пола…»

Посвятив так много времени полам, не хотелось бы подробно останавливаться на потолках. Там основная функция – теплоизоляция, и другими способами, кроме традиционных, добиться хорошего результата крайне сложно. Для иллюстрации сказанного приведу описание конструкции потолка по традициям староверов:

«Верхний венец избы назывался «черепным», в нём вынимались «четверти», пазы в четверть бревна, и настилался потолок, также сделанный из плах, которые укладывались «в разбежку» («внахлёст», «внакладку»), когда одна из плах несколько заходила на другую. После установки крыши потолок утепляли, набрасывая сверху земли на 2-3 четвертины (в размер ладони), или промазывали глиной и засыпали слоем перегноя. Для утепления потолка также иногда использовали глину, размятую с мякиной, которой промазывали швы со стороны чердака («вышки»), но этот способ был одним из позднейших и считался худшим. Самым старым способом утепления считалось покрытие соломой, которую укладывали толстым слоем на чердаке».

Из простых кровельных материалов использовались тёс и дрань. Также известно использование соломы (более в южных районах), и бересты. О парадных способах можно составить представление по объектам деревянного зодчества в Кижах, всё это очень старые технологии.

Вот вкратце всё, что даёт реконструкция плотницкого ремесла в исследуемом городе. Плотницкой работы было много, однако большая часть этой работы вполне могла выполняться неспециалистами. Для поддержания плотницкого ремесла и выполнения сложных работ, достаточно плотницкой бригады из 3-5 человек. Работы производились на открытых площадках.

Было в городе и столярное ремесло. Из столярных инструментов найдены наструги малых размеров (рубанки), долота, стамески, свёрла, резцы, столярные ножи. Набор инструментов похож на плотницкий, но эти ремёсла имеют существенное отличие. Изделия малогабаритные и работы ведутся в помещении. Требуется такой тщательный подход к оконным рамам, дверям, мебели, деревянной посуде и всякой домашней утвари.

Хотя по вполне понятным причинам изделия столяров за 800 лет практически не сохранились (только фрагменты посуды), мы предполагаем присутствие этого ремесла в исследуемом городе. Нигде в то время плотницкое и столярное ремёсла не существовали одно без другого. Единственное, что мы не можем утверждать, насколько высоким был уровень мастерства местных столяров. Для столярного ремесла требуется, как минимум, 1 столяр и 1 домашнее хозяйство.

В общем и целом ясно, что окна были, причём не только в жилых, но и в производственных помещениях, иначе не объяснить высокого качества изделий. Стеклились они стеклом или затягивались обработанной брюшиной, установить пока не представляется возможным. Ведь местное стекольное производство если и существовало, то не попало в раскоп, а возможности импорта нам не известны. Однако, для реконструкции предпочтителен первый вариант, поскольку стекло в то время было достаточно распространено, а исследуемый город не производит впечатления бедного поселения.

Реконструкция

Теперь, когда мы определились с минимальным набором ремёсел и знаем, как всё это выглядело, можно приступить к более достоверной реконструкции.

Первым этапом на площадке города размещаем сооружения, в соответствии с данными раскопов. Ориентируемся при этом на положение «очагов». В действительности прокалённые площадки показывают расположение печей, а не просто костры на грунте. Дело в том, что по традиции изготовления глинобитной печи, она не ставится прямо на землю. Под неё требуется подготовить фундамент, который выводят на уровень пола. Вот эти площадки и находят археологи. Они как раз подняты над грунтом примерно на 40 см. Набивая слоями глину их также послойно прокаливали. Так получался фундамент, способный нести эксплуатационные нагрузки от массы печи. Далее рубилось деревянное основание из толстых брусьев. Там оставляли пустое пространство. Поверх этой подставки на толстом деревянном основании из плах набивалась уже сама печь. После естественного разрушения от времени такую конструкцию очень трудно восстановить, как именно печь. Это больше должно походить на скопление бесформенных кусков обожжённой глины.

В результате, на месте раскопа №1 мы получили двор металлургов, содержащий 2 горна, производственное помещение с навесами для хранения прокалённой руды и угля, а также дом с надворными постройками.

На месте раскопа №2 располагаем в соответствии с положением «очагов» два домашних хозяйства.

Раскоп №3 примыкает к раскопу №2 и содержит следы сыродутного металлургического производства и жилого строения. Располагаем там сыродутный горн с навесами для хранения прокалённой руды и угля, а также домашнее хозяйство.

Раскоп №4 содержит следы гончарной мастерской. Располагаем там гончарный горн, а также производственное помещение с навесом, и соответствующий жилой дом с надворными постройками.

Раскоп №5 реконструируется по находкам, как мастерская. Располагаем там производственное помещение и домашнее хозяйство.

На раскопе №6 обнаружено 2 «очага» и столбовые ямы. Располагаем там жилой дом с надворными постройками и производственное помещение.

Мы получили реконструкцию первого уровня достоверности (Рис.10), основанную только на сведениях о найденных остатках строений и находках.

Всё, что мы реконструируем далее, носит вероятностный характер. Город мог иметь то или иное взаимное расположение построек и несколько отличный их внешний вид. Однако, потребность в этом несомненно есть. Обязательно следует дополнить реконструкцию домашними хозяйствами всех работников, которые были задействованы в найденных производствах. Металлургическое и литейное производство требовало, минимум, 4 работников. Добавляем вокруг него соответствующие домашние хозяйства. И вот в районе 1-го и 5-го раскопов у нас появился «городок металлургов».

Гончарная и сыродутная плавильная мастерские соответствуют нашим расчётам. Две мастерские мы не можем привязать к конкретному производству, не знаем численность работников, и не должны, соответственно, дополнять домашними хозяйствами.
Таким образом, мы получили реконструкцию второго уровня достоверности (Рис.11), дополненную сведениями о необходимых строениях для обслуживающего персонала найденных производств.

Далее требуется показать наличие всех выявленных в городе производств. Кузнечные мастерские – 3 кузницы и 6 домашних хозяйств. Механическая мастерская – за неё условно принимаем зону раскопа №6 и добавляем одно домашнее хозяйство. Зону раскопа №5 также условно принимаем за ювелирную мастерскую. Там добавлять ничего не требуется. Жилища плотников – 3 домашних хозяйства. Жилище столяра и столярная мастерская.

Итак, мы получили реконструкцию третьего уровня достоверности (Рис.12), дополненную сведениями о требуемых строениях для обслуживающего персонала всех выявленных производств.




 На данной стадии реконструкции на схеме располагается 21 домашнее хозяйство, 9 производственных помещений и площадок. Наложенные в масштабе на территорию города, они занимают лишь одну третью часть всей обвалованной площади. Таким образом, наш расчёт в первом приближении (64 домашних хозяйства) почти совпадает с детальной реконструкцией.
Для того, чтобы расширить реконструкцию, требуется учесть особенности городского строительства. Это наличие улиц, центральной площади и достаточное расстояние между домами. Далее мы моделируем центральную улицу, идущую с севера на юг от предполагаемых ворот до площади, и расходящиеся от площади улицы.

Теперь мы получили реконструкцию четвёртого уровня достоверности (Рис.13), которая, тем не менее, содержит в себе ценнейшую информацию о возможной численности города.

  

Так как на территории города достаточно свободно разместилось 61 домашнее хозяйство, а средняя численность семьи составляла порядка 9 человек, то это говорит о номинальной численности населения 61 х 9 = 549 человек.

Кроме того, методом кратного увеличения мы получили 15 производственных помещений и площадок. Достоверно мы определили только 9 из них, как конкретные необходимые производства. Правильно было бы допустить возможность существования и других, неуказанных нами производств, таких, например, как кожевенное. Также среди найденного есть торговый инвентарь. Логично предполагать существование складов и торговых лавок. Важно то, что всем им найдётся место в нашей реконструкции.

Заключение

Все созданные реконструкции, несмотря на различные уровни достоверности, необходимы. Необходим и сам принцип дробления на уровни достоверности. Для детального углублённого анализа интересен первый уровень. Для статистики и популяризации среди широких слоёв населения – четвёртый. Для динамичной коррекции и уточнений – промежуточные уровни.

Сейчас археологи и историки бросаются в крайности. То из них слово не вытянешь, если это трижды не подтверждено фактами и не перепроверено. А то вдруг они начинают строить реконструкции интуитивно-визуальным методом, настолько вольно, что диву даёшься.

Конечно, я понимаю, что проделанная выше поверхностная работа не даёт полной картины. Нет культовых построек, нет фортификационных сооружений. Не отражено различие строений по социальному статусу. Работы огромное количество. Но она, тем не менее, даёт представление о возможностях технологического метода реконструкции.

Благодаря пробному применению этого метода, нам удалось не только объективно описать культурный уровень и разнообразие быта исследуемого города, но и воплотить на иллюстрациях его масштабы, одновременно статистически спрогнозировав его численность. Это создаёт базу для дальнейших исследований не только самого города, но и существовавшей тогда инфраструктуры его жизнеобеспечения…
Алексей Артемьев

источник

понедельник, 3 октября 2016 г.

СССР. Фотографии иностранца

С фотографий струится счастье...

Фотографии Дина Конгера,
сделанные в Советском Союзе в 1970-х 



Молодожены. СССР, 1970 год.

Американец Дин Конгер, сотрудник National Geographic, побывал в СССР более 30 раз. В каждой поездке он делал множество снимков, которые рассказывали о жизни в Советском Союзе. И стоит отметить, что фотографии его очень позитивные – на них запечатлено счастье, удовольствие от жизни, любовь, улыбки и праздник.

1. Женщина с ребенком



Женщина с ребенком во время холодной зимы в Барнауле. СССР, декабрь 1974 года.


2. Родильное отделение


 
Медсестры, работающие в одном из Московских родильных отделений. СССР, 1974 год.

3. Доярка


 
Доярка в одном из местных колхозов. СССР, 1967 год.

4. Советские женщины-регулировщицы


 
Несущие службу женщины-регулировщицы. СССР, Хабаровск, 1968 год.

5. Октябрята на 1 сентября


 
1 сентября в 11 школе города Иркутск. СССР, 1967 города.

6. Продавщица


 
Женщина, торгующая молоком на рынке. СССР, 1967 год.

7. На конфетной фабрике


 
Фасовщицы, работающие на конфетной фабрике. СССР, Иркутск, 1968 год.

8. Фотограф и переводчик


 
Фотограф Дин Конгер и переводчик Геннадий Соколов пробующие зимой мороженное. СССР, Иркутск, 1970 год.

9. Катание на коньках


 
Школьница, катающаяся на коньках. СССР, 1967 год.

10. Работа на севере


 
Конторский служащий наблюдающий за движением в заполярном порту. СССР, 1970 год.

11. Магазин грампластинок


 
Магазин грампластинок Мелодия в Москве. СССР, 1970 год.

12. Советский ребенок


 
Малыш из Мурманска жестом отвечающий на вопрос, сколько ему лет. СССР, 1971 год.

13. Молодожены


 
Молодожены, фотографирующиеся перед Дворцом бракосочетания. СССР, 1970 год.

14. Идя на экскурсию


 
Воспитанники детского сада, идущие на экскурсию. СССР,1970 год.

15. Студенты на лекции


 
На лекции в МГУ. СССР, Москва, 1975 год.

источник 



Дополнительно:


Фантастика из СССР
http://vimstory.blogspot.ru/2017/02/blog-post_22.html 

Наши герои ненашего времени ушли навсегда? Корчагин
http://vimstory.blogspot.ru/2017/03/blog-post_22.html

Юрий Сенкевич - клуб путешественников
http://vimstory.blogspot.ru/2017/02/blog-post_51.html

Русское удивление. Вышли из дома в другой мир. (Видео)
http://vimstory.blogspot.ru/2017/03/blog-post_4.html


---

Совет от самых маленьких

Попалось полезное для родителей. Не могу не поделиться. Источник.

Мальчик принес из школы памятку для родителей, которая просто потрясла его маму

Мы привыкли к бумажкам, которыми детей снабжают в школе: список учебников, литературы на лето, требований к форме. Младшая школа американского городка Бельмонт пошла дальше и раздала вот такие памятки.

Ольга Журавская, одна из мам, получивших это руководство, перевела и распространила его. Теперь и у нас есть шанс отдать должное этим простым и жизненным словам.

Памятка родителю от младшей школы города Бельмонт:

Не балуй меня, ведь я знаю, что ты не обязан исполнять каждое мое желание.

Не бойся быть со мной прямолинейным.

Не давай мне формировать плохие привычки: отучаться будет еще тяжелее.

Не заставляй меня чувствовать себя так, будто мое мнение не имеет значения: я от этого еще хуже буду себя вести, так и знай.
 
Не поправляй меня в присутствии других людей: я лучше восприму информацию, если ты сделаешь замечание с глазу на глаз.

Не заставляй меня чувствовать себя так, будто мои ошибки — это страшные преступления.
 
Не защищай меня все время от последствий моих поступков: я должен научиться понимать, что у действия бывает противодействие.

Не обращай внимания на мои мелкие придирки: иногда мне просто хочется общения.

Не расстраивайся слишком сильно, когда я говорю, что ненавижу тебя: я не ненавижу тебя, а бунтую против твоей власти.
 
Не повторяй все по сто раз, иначе я буду делать вид, будто я глухой.

Не давай опрометчивых обещаний: я расстроюсь, если ты их не выполнишь.

Не забывай, что я пока еще не всегда могу вдумчиво объяснить то, что чувствую.

Не требуй от меня правды, если сердишься, иначе я могу обмануть тебя от страха.

Не будь непостоянным: меня это сильно портит.
 
Не оставляй мои вопросы без ответов, или я пойду искать ответы в другом месте.
 


Не говори, что мои страхи не важны. Они ужасно важны, совсем не малы и мне становится еще страшнее, когда ты этого не понимаешь.

Не притворяйся совершенным и не совершающим ошибок. Я ужасно расстроюсь, когда выясню, что это не так.

Не думай, что извиниться передо мной — ниже твоего достоинства. Если ты извинишься, когда не прав, то научишь меня тому же.

Не забывай, что я быстро расту. Тебе придется перестраиваться очень часто.

А еще я обожаю экспериментировать. Без этого я не развиваюсь, так что будь добр, делай на это скидку.

И последнее: помни, что я не могу вырасти счастливым человеком, если меня не будут сильно-сильно любить дома, но это ты и так знаешь!

Список получился не только про школу и детей, но и про правильный подход и взгляд на мир в целом. И не нужны огромные талмуды, только 21 пункт невероятно трогательных и, в то же время, безгранично глубоких истин.
 
 

воскресенье, 2 октября 2016 г.

мысли про Станок России

Опыт машиностроителя.
Человек делится с нами своей болью о могуществе нашей страны сейчас. В скобках мои комментарии. Читаем:

 Человек, который любит машиностроение



...Уже не первый месяц ведёт интереснейшее сообщество в ФБ под названием "Кубаньжелдормаш" (https://www.facebook.com/kubanzheldormash/). ЗАО «Кубаньжелдормаш» — машиностроительное предприятие в Армавире, производящее инструменты для строительства, ремонта и содержания путей железнодорожного сообщения. Завод был основан в 1933 году.

Там можно узнать о машиностроении всё. И даже больше. Изумительное, ясное, познавательное, искреннее чтиво, которое мгновенно очищает мозги от засилья кремлёвского пропагандисткого бреда, создающего лживую картинку, что "Россия встаёт с колен". Пишет настоящий профессионал, который любит и болеет за своё дело. Немаловажно, что человек с чувством юмора.
Настоятельно рекомендую. Была бы моя воля - все записи сюда перенёс)) Вот вам несколько для начала.
P.S. Переименовал тег "станкостроение" в "машиностроение". Так корректнее.

О новой технике


Кто работает на заводе, тот знает, как много смысла закладывается в эти два слова "новая техника". Это самые главные совещания на заводе (лично для меня), потому что они являются тем, что будет с заводом завтра. Если на заводе нет совещаний по новой технике, считайте, что завод уже умер, просто доживает последние месяцы/годы. При этом новой техникой может являться как модернизация текущей продукции, даже успешной и передовой на сегодня, так и совершенно новая техника для других рынков.
Дальше будут строки исключительно исходя из личного опыта, возможно у других всё это поставлено на совершенно иные рельсы и таких проблем нет.

Начну с того, что "Желдормаш" исторически работает с железной дорогой. И со времен СССР завод был оснащен крайне плохо, потому что в те времена импортное оборудование завозилось исключительно для нужд ВПК. При этом на заводе было достаточное оборудование от советских станкостроительных заводов. Как у всех. В конце концов, этого оборудования было достаточно для выпуска той техники, которая была закреплена за заводом в Госплане.

В самом начале своей карьеры на заводе меня отправили на выставку в Брно (Чехия), кстати, первая выставка в истории завода за пределами СССР. Там я впервые столкнулся с западным машиностроением и колоссальным отрывом в станкостроении. Да, у нас на тот момент были ивановские обрабатывающие центры, но на фоне Deckel-Maho и Chiron, которые я там впервые увидел, они были простыми, медленными и ненадежными, хотя уже тогда они начали ставить стойку Siemens. Но самое главное, что наш собственный стенд был жалким и убогим на фоне западных компаний, даже не в плане оформления стенда, а в плане того, что нам нечего предложить им. Абсолютно нечего.

И тогда я понял, что надо искать новые рынки, тем более у них там производится столько всего, о чем у нас даже не слышали. То же навесное на погрузчики, 10 фирм и огромный ассортимент, а у нас всё импортировалось, даже на портовые тяжелые погрузчики.

Именно с этой идеей я и приехал, а также с идеей гидравлических подъемников. И вот тогда я впервые столкнулся с тем, что техотдел совершенно не готов работать над новой техникой, потому что их всегда всё устраивает [ ленивцы на зарплате ]. Они не думают, что завтра никто не будет покупать выпускаемую продукцию и всё, завод на грани остановки. Но и это оказалось цветочками на фоне того, что мы совершенно не готовы технологически.

Тут важно понять, что практически все маленькие заводы никогда не имели своих КБ, то есть они исторически не были способны создавать и проектировать с нуля [ именно способность проектировать с нуля для своей компании делает эту компанию независимой и успешной ]. Были отраслевые КБ и проектные институты, которые раздавали на заводы новые изделия, которые уже заводские КБ доводили по месту [ этот вариант централизации хорош только при наличии великолепных кадров в центре ]. При заводах были филиалы, которые на 90% были заточены под доведение до ума новой техники и ежедневного ведения уже производимой линейки продукции [ отличная система при наличии на местах энтузиастов ].

И вот тут была основная загвоздка, которая сыграла большую роль. Именно с тех пор у меня выход всегда был один - покупать аналоги, разбирать и копировать [ тупиковый путь всегда второго ]. Инженер-конструктор - товар штучный, создавать могут единицы, в Армавире с этим беда. Ну и конечно же привлекать сильных конструкторов со стороны, чтобы они были первой скрипкой, а свои уже доводят как и прежде.

Если кто-то думает, что скопировать очень просто, тот сильно ошибается. Дело в том, что современное поколение менеджеров "купи/продай" искренне думает, что не надо ничего делать, достаточно просто привезти лучшие мировые образцы, скопировать и производить. Нужны миллиарды, чтобы копировать даже простые вещи. Либо 3D принтеры, как думают современные менеджеры с пустой головой.

15 лет назад я впервые привёз на завод немецкий станок для обработки рельса. И через неделю стало ясно, что вопрос отнюдь не в копировании, а в технологической отсталости. Инженеры разобрали, ахнули и впали в ступор. Мы не можем нарезать зубья, не можем так фрезеровать, не можем калить, не можем лить, мы практически ничего не могли делать с теми допусками и качеством, с которыми работали они [ до этого момента не ставили перед собой таких задач ]. При этом я молчу про уплотнения, РТИ, пластики [ химическая промышленность тоже должна быть отлажена ]. То, что они делали в железнодорожном машиностроении, у нас делали в ВПК [ всё же мы делали это сами и в тайне ]. А именно в этом заложены их компактные габариты, малый вес, скорость, эргономика. Мы могли конечно же скопировать, но у нас получилось на 2 минуты дольше крутит, на 50 кг тяжелее и так далее. И вот после этого я почти 15 лет занимался и занимаюсь техническим оснащением предприятия, чтобы подобраться к их возможностям.

Состояние российского машиностроения на сегодня


Учитывайте, что всё написанное исключительно мой опыт и то, с чем я сталкиваюсь каждый день сам.
Будучи молодым и амбициозным, всегда кажется, что можно горы свернуть, достаточно лишь желания, целеустремленности и работоспособности [ однако у "двигателя" процесса на самом деле всегда особый склад ума не как у всех. Таких единицы ]. В машиностроении всё совершенно не так, тут ничего не зависит от одного человека [ не согласен. Исполнителей много, а решает и "заводит" всегда один особый человек. Если его нет, ничего не поможет ]. В создании машины участвует огромное количество людей. Как говорил Сергей Петрович Капица: "Руководить — это значит не мешать хорошим людям работать". Вот только вопрос, где набрать столько хороших, читайте профессиональных, специалистов в машиностроении сегодня? В Советское время сидели гениальные головы и получали по 120 рублей. При этом каждый пытался обойти других за счет своего ума [ именно ]. А сейчас невозможно удержать конструктора на машиностроительном заводе, потому что ему местный, условный Горгаз предлагает зарплату в 2-3 раза выше, при этом конструкторской работы не будет вообще. Как говорится "лишь бы чертеж читал".

Очень удобно работать в области купи/продай, там вообще ничего не надо. Всё это пустозвонство про талантливый маркетинг, про удачливых бизнесменов с коммерческой жилкой, про уникальные внедрения программ учета и влияние расстановки мебели на работоспособность коллектива оставим в стороне. Отец/друг в чиновниках, этого вполне достаточно в нашей стране, чтобы быть гениальным менеджером и продавать в государственную структуру чай в пакетиках по 3 рубля, когда везде он стоит 2. Всё остальное время можно кататься по конференциям, быть участником семинаров "Всё зависит от таланта продавать" и пытаться прорваться в кампус Сколково, чтобы познакомиться с теми, кто закупает не 10 ящиков чая, а 100. А может еще и сахар дадут поставлять, тогда человек из просто очень умного менеджера автоматически превращается в топ-менеджера и входит в кадровый резерв Президента. Тут ничего не поделаешь, сегодня у нас все социальные лифты работают только так.

В машиностроении всё иначе, тут от создания машины до её продажи надо проделать такой объем работы, что даже как-то нелепо сравнивать директора завода с генеральным директором консорциума в Москве, который сидит в Москва-сити. Гора и мышь.

Чтобы перейти глубоко к теме новой техники, хотелось бы объяснить всем, что такое западное машиностроение и что такое российское на сегодня. Берем в классическом варианте, без перевода мощностей в Азию. На Западе колоссальная кооперация [ научились в сталинском СССР ], то есть каждый занимается узким направлением, но обслуживает по нему практически все предприятия. Со временем они укрупняются и превращаются в монополистов [ наш ФАС с этим яростно борется ]. К примеру по контроллерам Siemens и Mitsubishi, по электрике ABB и Schneider Electric, по гидравлике Denison и Parker, по пневматике Camozzi и Festo и так далее. Да, в Европе еще есть много мелких поставщиков, но их год за годом пожирают огромные концерны.

На западе вообще постоянно проходят большие и локальные выставки по кооперации (subcontract), где любой конструктор может пройти по всем павильонам и собрать в голове машину. При этом он будет знать, где он закажет отливки, где ему сварят станину, где изготовят тормозную систему, кто ему отольёт обшивку из углепластика, кто поставит мосты, кто изготовит стекла, кто займётся электроникой. Только представьте себе, по каждому направлению существуют производства со своей инженерией, которые занимаются от и до по одному направлению! [ сталинская схема колхозов и МТС ] Возьмите каталог по гидравлике, он будет на 200 страниц и там будут гидроцилиндры от 130 до 30000 мм, с шагом в миллиметр. Будучи конструктором, вы практически не ограничены в выборе технологических решений.

Что на сегодня представляет из себя российское машиностроение. Лес, каждый выживает как может. Места для маневра нет. Каждый рассчитывает исключительно на свои силы. Попросите металл по ГОСТу. Вам пришлют 100 документов, где предложат согласовать и подписать допустимые отклонения в +/- 50%. Не хочешь - не покупай.

Много у нас осталось настоящих производств подшипников? Трудно сказать, слишком много стало китайских с маркировкой "Сделано в России". Про станкостроение вообще говорить нет смысла, загублено всё под ключ. Люди счастливы, если в Петрозаводске кто-то смог отлить станину длиной 5 метров. На всю Россию! Режущий инструмент, мерительный инструмент, сегодня ведь сверло в России невозможно найти нормально! Спросите любого сверловщика или слесаря-сборщика, за счастье, если снабжение купит в ведре сверла из СССР. Если вы окунетесь в то, с чем приходится сталкиваться каждый день, слово "грустно" будет самым оптимистичным.

Не хочется нагонять жути или вливаться в ряды "всё пропало", но надо объективно смотреть на вещи и понимать, где мы реально находимся. Если сегодня решили вкладываться в ВПК, ради Бога, возможно они потянут за собой развитие гражданского машиностроения. Очень хочется верить, хотя вижу совсем другое. За всеми красивыми вывесками и конференциями с государственными программами, по факту мы получаем еще большую зависимость от импорта и еще больше совместных предприятий, где они богатый благодетель, а мы безропотный нищий потребитель.

Пример из жизни. Государство подписывает программу локализации производства с "инвестором", по которой в этом году будет 10%, в следующем 20%, через 5 лет 60%, а через 10 лет будет все 90%. Как вы думаете, это выгодно западным компаниям? Нет конечно. Что они делают после согласования графика? [ и тут начинается махинация ] Они берут списки сложных деталей, рассылают по ним чертежи на заводы, нам в том числе, просят рассчитать. Мы даём расчет к примеру 100 евро за деталь. Уверен, что в Европе она стоит не меньше 600. Но нам пишут официальное письмо, что готовы эту деталь заказывать по 22 евро. Материал для детали стоит 12 евро к примеру. Что дальше? Из 100 предприятий, на которые разослали, 50 вообще не ответили, их физически уже нет, 40 ответили, что не могут такое изготовить в принципе, а остальные 10 написали, что сделают, но цена будет от 80 до 300 евро (условно). Но всем дают условие, что цена 22 евро за деталь. Все отказываются. Что дальше? Верно, они берут папочку с официальными отказами, идут с ней к нашему государству и говорят, что принятый график локализации производства они бы и рады соблюдать, но посмотрите, ваши заводы все импотенты! [ конец аферы ]

Пора бы понять, нет ни одной компании в мире, которая была бы заинтересована в том, чтобы Россия обладала производством. Отверточная сборка - вот наш потолок. Если кто-то думает, что это не так, слишком далеки от производства.

А теперь попробуйте себя поставить на место человека, который хочет создавать новую технику в России. Даже беглое изучение проблем, с которыми столкнешься, убивает всякое желание на корню. После развала СССР наши "западные партнёры" вкупе с нашими либеральными экономистами "поднимем рюмки за шестисотый" уничтожили под ключ кооперацию, благодаря которой поддерживался спрос на технических специалистов, на технические ВУЗы, на техническую литературу, ГОСТы, техпроцессы и так далее. Разрушили основу основ - инженерные мозги, те самые, которые создают, а не потребляют.

Без кооперации каждое отдельное производство фактически превращалось в туловище без рук и ног. Первое время это компенсировалось техническими мозгами, которые умудрялись замещать потери своим инструментальным производством, опять же спасало резкое падение спроса, но в итоге заводы медленно, но верно скатывались к банкротству и полному разорению. Многие удивятся (кто не в теме), но после развала СССР именно западные компании из нашей страны вывозили за копейки кораблями и жд составами оборудование, которое мы у них покупали за миллиарды долларов, марок, франков и так далее.
Продолжение следует...

(с) Яковлев В.В.

----------------

Помогает ли государство промышленникам? Право на избирательность


В свете последних событий, когда меня даже знакомые стали спрашивать: "Разве государство тебе не помогает?", решил написать несколько строк об этом, тем более я выбросил приличные деньги на ветер именно на ЭТО.

Хотел бы поднять вопрос о помощи государства, в частности, о пользе различных фондов и агентств, их много сейчас развелось с модными сайтами, лозунгами и пристроенными родственниками с блестящим образованием из Англии или США, с головокружительной карьерой в ООО «Рога и копыта» с уставным капиталом 10 тысяч из трёх человек с оборотом 15 млрд в год, либо в государственной структуре сразу с должности вице-президента и никак не меньше, ведь чтобы возглавить государственный Фонд или Агентство, необходимо обязательно получить управленческий опыт, набить руку и уже с высокой колокольни указывать промышленникам на то, как они должны развиваться и что они делают неправильно. Всё довольно стандартно для текущего состояния управленческих кадров внутри страны. С одной стороны, я практически всегда критикую власть за бездействие в поддержке своих производителей, с другой стороны, меня всегда упрекают, мол, не сидите на месте, под лежачий камень вода не бежит; бегайте, узнавайте и выбивайте. Все рады вам помочь, только вы сами от всего отказываетесь. Оказывается, я идиот, со всех сторон хотят помочь, а я против!

А теперь по делу, как есть. У меня два года был человек в штате, который только и делал, что ездил в Краснодар, Ростов и Москву, чтобы получить хоть какие-нибудь льготы, помощь или финансирование от государства. Вы вообще знаете, что такую помощь государство часто и много оказывает? У нас на Кубани есть замечательный пример в прошлом. Помните агробизнес в Кущевке? Вот им оказывали помощь, ну ещё бы, люди знали как правильно заполнять формы на сайтах.

Так вот. За два года я потратил на командировки не менее 280 тысяч рублей, а толку ноль.
Нас отнесли к малому бизнесу и они готовы были бы помочь, но у нас численность большая. А с большой численностью мы не подходим под программы поддержки среднего бизнеса, потому что у нас обороты маленькие [ на этой фишке ловко играют финансовые спекулянты в нашей стране ].

После всей этой чехарды мы написали письмо на премьер-министра, где просили 15-20 млн рублей на 2-3 года исключительно на два опасных крана, где жизнь людей зависит от состояния кранов. Просил не бесплатно, просил дать под видом какой-нибудь программы под 6-8% годовых, только на эти литейные краны в исполнении А7! В итоге «рассмотрели» и ответили «участвуйте в программах государственной поддержки, коих утверждено очень много». А там всё по новой, то оборот маленький, то численность большая, то не хватает 10 участников куликовской битвы в штате, то у вас основных покупателей шесть, а надо десять, то документы подписали у нотариуса за четыре дня до подачи, а надо было за три, опоздали, уже всё раздали.

Я думаю, что все, кто занимаются производством, меня прекрасно поняли. Развивать тему не хочется, просто надоели эти выпады от бюджетных работников «стучите и вам откроют». У меня тогда логичный вопрос, а что вообще делают отделы промышленности в городах? Для чего они работают и какие функции выполняют? Чтобы губернатор приезжал и посещал заводы, где директора депутаты?

Я заходил снизу, бесполезно. пытался написать наверх (наивный, не правда ли?), отправляют вниз. Буду думать, что я очень плохой управленец, потому что хорошие добиваются своего и получают государственную поддержку [ откат - "секретное" оружие против чиновника :) ].

Если цеху нужна от меня помощь для запуска производства нового узла, техотдел (с ПДО) пишет служебную, где черным по белому написано, что ему для поставленной задачи требуется - оснастка, инструмент, меритель и так далее. Что я делаю? Правильно, я срочно это закупаю, потому что я знаю, что это нужно. При том, что оснастку мы сами проектируем и изготавливаем. А потом контролирую, что вышло между запросили, получили и изготовили. Что делает эффективный менеджер? Он вообще не знает, что и как производится, из чего и для чего. Поэтому он предлагает создать комиссии, а к ним подкомиссии. Аналогия, думаю, всем понятна.

И еще хотел бы бегло пробежаться своим дилетантским взглядом по тому, чем лично меня попрекают, а именно успешными проектами, которые с радостью государство поддержало.
Я скептик и реалист, жизнь научила, поэтому во всей этой поддержке вижу либо скрытый интерес, либо скрытый интерес. Третьего не надо. Никогда на моей памяти государство не приходило и не говорило: «Ты вот работаешь, работаешь, может помощь какая нужна?». Но всегда, когда такая помощь от государства приходила на места, она уходила строго по выкопанным ручейкам. Я даже уверен и знаю, что иногда из центра реально выделяют деньги с искренним желанием помочь, но внизу на эту помощь уже имеют своё личное мнение.

Хочу высказать своё мнение об успешных проектах ФРП (фонд развития промышленности), абсолютно субъективное, как человека, который между ярким риском и блеклым настоящим всегда выберет последнее. Завод на 500 человек не стартап, чтобы пить шампанское, к слову.
ФРП предлагает много реализованных проектов, которые нашу страну выводят в люди. Беру информацию с их же сайта.

1. Аком. Разработка и производство аккумуляторных батарей.
http://www.gk-akom.ru/…/na_akome_sostoyalsya_pusk_novogo_ob…
Реализация данного проекта по созданию импортозамещающей инновационной продукции стала возможной благодаря поддержке Фонда развития промышленности РФ. Необходимо отметить высокую скорость реализации проекта: в декабре 2015 г. компания «АКОМ» получила заём в размере 500 млн. руб. и уже 27 августа 2016 года осуществлен запуск оборудования для первого этапа проекта (для аккумуляторной батареи EFB). Общая стоимость проекта составляет 1,2 млрд. руб.

Кто получал кредит на сумму 15 млн в Сбербанке для закупки оборудования или на срочный ремонт чего-то, тому этих строк достаточно. Просто ребята правильно заполнили заявку. Молодцы. Искренне завидую.

2. Гигиена-сервис мед. Впитывающие средства для ухода за больными и пожилыми людьми.
Прочитал «для ухода за больными и пожилыми», даже комментировать не хочу. На это государство вообще бесплатно должно выделять деньги и проконтролировать, чтобы производили, и люди, обычные люди, это получали (покупали). Лишь бы производили внутри страны для своих граждан.
Но цифры при этом очень занимательные. Во второй половине 2015 года ФРП предоставил компании заём в размере 500 млн рублей под 5% сроком на 5 лет для реализации проекта общей стоимостью 1,3 млрд рублей. Уже в начале 2016 года началось производство социально-значимой продукции.

3. Метаклэй. Новый изоляционный материал, который позволяет быстрее и качественнее прокладывать трубопроводы.
В 2009 году АО «МЕТАКЛЭЙ» запустило производство инновационного антикоррозийного защитного покрытия для стальных труб. Продукция производится на основе наномодифицированного полимера.
И цифры. В 2015 году ФРП предоставил компании «Метаклэй» заем в размере 299 млн рублей под 5% годовых для реализации проекта общей стоимостью 517 млн рублей. За счет средств займа, к 2019 году компания намерена производить до 90 тыс. тонн продукции в год, обеспечивая не менее 80% потребности российского рынка материалов для изоляции труб.

Мне достаточно трех первых из списка, чтобы дальше даже не читать. Видимо я настолько погряз в мелком, что уже неспособен думать о большом. Ну и посмотрим, что будет со всеми этими проектами через 5 лет. Хотелось бы ещё глянуть как люди платят % по этим суммам и возвращают деньги, которые взяли, но эту информацию ФРП уже публиковать точно не будет.

Как человек, который живёт и любит машиностроение, могу уверенно вам сказать, что у любого предприятия, у которого руководство довольно текущим положением дел – либо бюджетное финансирование вне зависимости от размера убытков (прибыли там никогда не бывает, только на бумаге), либо 10-летние контракты экспортные (такими заводами можно смело гордиться!). Либо просто сволочи, которые уничтожают очередной завод и через полгода сообщат миру, что дела на самом деле были плохи, но они делали всё, что могли. Скажут об этом, конечно же, уже из Лондона.

Человек, который занимается машиностроением в России, не может быть доволен уже потому, что вызов наладчика на оборудование стоит от 2000 евро за три дня (своего оборудования практически не осталось), потому что химия для литейного производства вся импортная, весь слесарный инструмент в лучшем случае из Беларуси и так далее [ напоминает положение при царской власти ].

Мы-то держимся и будем дальше за свой кусок хлеба биться, но не хочется вранья. А то слушаешь как всё замечательно вокруг и начинаешь думать о том, что занимаешься чем-то не тем.

Предвосхищая некоторые комментарии, сразу сообщаю - да, я завидую! Но белой завистью, потому что если что-то и дойдет до реализации, то хотя бы на производство внутри страны. Дайте мне 50 млн сегодня, я откажусь, потому что не знаю, что будет завтра и чем я буду отдавать, а люди вот так смело берут миллиарды.

А еще я не могу понять, если так всё замечательно у всех, продукция "инновационная и не имеет аналогов в мире", сбыт на годы вперед гарантирован и управленцы так смело смотрят в будущее, почему тогда постоянно одним надо по 100 млрд в год из бюджета для покрытия убытков, вторым правительство решает, что делать с дырой в 200 млрд, у третьих убыток в 10 млрд при запланированной прибыли 30 млрд и так далее. Тут за кредит в 10 млн трясешься, а некоторые...просто умеют правильно заполнять заявки на помощь, других вариантов просто не может быть.

Заводы должны не ярко с помпой открываться и тихо безмолвно закрываться, заводы должны работать. А для этого нужны стабильные заказы, специалисты, кооперация по всей стране, дешевые долгосрочные деньги и самое главное - отсутствие Кипров и всевозможных Островов среди компаний, которые работают внутри страны.

(с) Яковлев В.В.

***


Весь обед читал сайт "Сделано у нас", раздел "Производство". Выскажу сейчас крамольную мысль, но после прочтения остался очень неприятный осадок. Понятное дело, что лучше строить и создавать, чем из страны вывозить, но ощущение, что под предлогом промышленного возрождения определенные люди просто решили обогатиться. И эти постоянные "нет аналогов в мире, лучший в мире, самое передовое оборудование в мире"...да, блядЪ, в стране уже нет токарных и фрезерных станков (Беларусь не берем), а вот всё остальное у нас впереди планеты всей.

Как вы относитесь ко всей этой проплаченной риторике, что у нас всё возрождается? У нас в Армавире все заводы в глухой заднице, вокруг тоже, может просто на Юге так дела обстоят в машиностроении/приборостроении, а по всей стране идёт прогресс семимильными шагами, просто мы на отшибе и не видим этого?

А ещё, я уверен, что у всех реальных производственников глаза на лоб лезут, когда на фотографиях два ангара и линия для перемотки плёнки и подписи "инвестировано 2 млрд, инвестировано 5 млрд, инвестировано 10 млрд"...понятное дело, что это для замыливания глаз, цену набивают себе. У нас с Сочинского форума наша администрация каждый год привозит по 70-100 млрд рублей от инвесторов, коровник построили на Промзоне с теплицей за последние 5 лет.

***


"Знаете, предыдущий очерк поделил всех подписчиков на два лагеря. К первому лагерю примкнули те, кто знает реальное состояние нашей промышленности без экспертов, вторые крепко ощетинились в лагере, над которым гордо реет флаг "Мы ведущая индустриальная держава и не ипёт". Эх, второй лагерь...ваши бы мечты и грёзы да Богу в уши..."

 источник